Сaballo_marino (caballo_marino) wrote,
Сaballo_marino
caballo_marino

Categories:

А теперь – о возрасте :))

Внешность литературных героев мы недавно обсудили, давайте теперь о возрасте :)) Впрочем, на этот раз будет даже, в общем-то, и не про литературу.

Собственно, меня эта тема заинтересовала не так давно, пару лет назад – с тех пор, как накрыл кризис среднего возраста. Ох, много я про него слышала, в том числе всяких глупостей – что у женщин его вообще не бывает или бывает только в форме «не реализовалась как жена и мать, а теперь уже поздно», – и хоть бы кто когда сказал суровую правду – что он не только бывает, а еще и не кончается. Я еще к тому же долго выглядела значительно моложе своих лет, а чувствовала себя и вовсе девчонкой, так что могла прикидываться молодой и перед другими, и перед самой собой, а потом вдруг резко внешне… хм… повзрослела, и внутренне пришлось подтягиваться. То есть все произошло не постепенно, как у нормальных людей – было тридцать пять, стало тридцать шесть, все как должно быть, – а как будто было двадцать пять от силы, а потом вдруг резко стало за сорок! Ох, не зря моим детским кошмаром был Рафф Бринкер из «Серебряных коньков».

И тут-то я спохватилась, что читала и кино смотрела до сих пор, в сущности, только про совсем молодых, и ассоциировала себя только с очень молодыми, и свою жизнь жила соответственно – как молодая. А какие бывают женщины за сорок (я еще календарно в этот возраст не вошла, но как-то уже смешалась с этим отделом человечества), какие у них собственные роли в жизни, кроме «жена героя – мать героя – бабушка героя» или «скандальная соседка – чудаковатая милая соседка – продавщица из соседнего магазина», – почти не представляю. А это ж даже не роли, это эпизоды чаще всего. Ну в самом деле, не могу же я появляться в собственной жизни раз в год под расход с репликой «Муля, не нервируй меня» или «Мистер Холмс видит ваше отражение в кофейнике»?.. :))

Вот тут-то я и стала обращать внимание на годы второстепенных литературных персонажей – с тех пор, как сама вошла в возраст литературных «немолодых женщин», у которых «жизнь прошла». Даже не мифических чеховских, пушкинских или толстовских «старух лет сорока» и реальных героинь романов девятнадцатого века, которых напрямую старухами не называют, но описывают «увядшими», болезненными и чуть ли уже не в маразме. С этими все ясно – дело давнишнее. Там все воспринимаются теперь старше своих лет, и двадцатилетние тоже тянут лет на тридцать. Тут отчасти виноваты и экранизации, где все актеры, как правило, гораздо старше своих героев, но все же дело не только в них. С тех пор представление о возрасте изменилось действительно существенно.

А вот относительная современность? Начиная так с середины прошлого века?
Я стала вспоминать читанную в детстве пачками советскую литературу, что называется, второго и третьего ряда. (Я всегда говорю, что «описываемое настоящее», сидящее в головах людей представление о норме лучше всего изучать не по литературным шедеврам, а именно что по второму-третьему ряду, бесхитростным детским книжкам или откровенному трешу.)

Так вот, там все то же самое. Если не хуже.

Вы замечали, что в книгах, фильмах и песнях о войне, например, у любого солдата непременно мать-старушка? Даже у мальчиков двадцатилетних! Сколько ж этим старушкам самим-то лет?

Вот в детской повести Нины Артюховой «Светлана» приезжает домой на побывку девятнадцатилетний лейтенант Костя Лебедев:
«Дверь сейчас же раскрылась широко. Мама стояла на пороге. Она была такой маленькой, худенькой и… старой!»

И дальше эта женщина описывается и воспринимается как старая. Ну, или чуть мягче - немолодая.

Может, этот Костя – поздний ребенок? Нет, когда лет через пять старенькая мама умирает, выясняется, что прожила она всего-то сорок пять лет. То есть на момент приезда сына ей что-то около сорока.

И еще о детских кошмарах. Была у меня тогда еще книжка «Честное комсомольское», авторства Агнии Кузнецовой, жены одного из самых известных монстров соцреализма, Георгия Маркова. В свое время (не в мое, а раньше), говорят, безумно популярная. Читать никому не посоветую, не столько из-за слабых, мягко говоря, литературных достоинств, сколько из-за совсем уж запредельной жестокости основного сюжета, со страшной гибелью мальчика ради спасения горящего трактора, гори он синим огнем сто раз подряд. И вот, пока шестнадцатилетний герой на протяжении многих страниц мучительно умирает в больнице, а взрослые на его примере учат пока еще живых подростков быть настоящими комсомольцами и готовиться в нужный момент отдать жизнь за совхозные сеялки-веялки и прочие молотилки, параллельно разворачивается сюжет побочный. Старый школьный учитель находит потерянную в юности любовь, но теперь, когда жизнь уже прожита, им обоим это не приносит ничего, кроме сожалений о том, что нельзя вернуть. «Здравствуй, одинокая старость, догорай, бесполезная жизнь».

Старому учителю сорок лет. Его постаревшая возлюбленная на пару-тройку лет моложе.

Я было подумала, что все эти книжки писали просто очень молодые люди, посмотрела – нет, той же Артюховой, когда она писала «Светлану», было уже за пятьдесят.

А все эти алексинские мамы – нет, не те, у которых дети-пятиклассники, а те, у которых коварные разлучницы вечно норовят отнять единственную радость – выросшего сына – и подло женить его на себе? Почему они все такие старые, беспомощные и больные? Почему у них нет не только никакой жизни, кроме сына, но и никакой надежды на нее?..

«И такой вот пищи – названий до тыщи». Вы и сами наверняка похожие примеры вспомните.

А сейчас как? Что сейчас полагается делать в тридцать пять-сорок? Нянчить внуков и вязать носки – или все то же самое примерно, что и в двадцать пять? :)) Многое ли тут изменилось с советских времен, как вам кажется?

Tags: детские книжки, само собой и вообще
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 129 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →