March 7th, 2015

Морская лошадка

Книжное, отрывочное

Часто пугают недозрелых читателей тем, что не вовремя прочитанная книга будет для них потеряна навсегда: взял слишком рано, мало что понял, не понравилось, больше читать не будешь.

У меня такого в детстве не было или почти не было. Если начатая книга не нравилась, я ее просто бросала, и она оставалась в категории нечитанных, а не в категории нелюбимых. С пометкой "вернуться позже". А понравившееся перечитывала по многу раз, в разном возрасте, и то, что мне там было еще не по мозгам, так или иначе дожидалось своего часа. Кажется, эти взрослые опасения основаны на взрослом же подходе к чтению. "Ознакомительное" чтение - прочитать, чтобы знать содержание, иметь представление, - это занятие вообще не детское. В детстве в книги не ходят с экскурсией, как в музеи, в детстве в них живут. Если они, конечно, пригодны для жизни. Кроме того, есть книги, которые нужно читать именно тогда, когда тебе еще рано, когда все равно ничего в них не поймешь, а если застукают - отберут. Мопассан в тринадцать-четырнадцать, может, и малопонятен, но до зарезу нужен. И "Войну и мир" (прошу прощения у всех благоразумных читателей) в первый раз все-таки лучше взять в руки тогда, когда Наташа с куклой тебе примерно ровесница.

А вот другое бывало, крайне досадное. Начнешь читать какого-то автора не с той книги - и все, пиши пропало, у тебя с ним уже не складывается. Вроде бы нелепость, а между тем я так, кажется, потеряла аж целого Стейнбека. Имела глупость начать с "И проиграли бой". Всё. С тех пор не могу ни одну его книгу читать, оно отовсюду лезет. Это глупо, это неправильно, но непреодолимо.

Долго думала, что та же история у меня с Платоновым - не с "Котлована" надо было начинать. Но потом поняла, что дело вообще не в этом. Платонова мне можно начинать с любого места, главное - остановиться после нескольких строчек, обмереть от восторга и закрыть книгу. Ну, гений же в какой-то немыслимой степени, страшно даже, насколько гениален. А если подряд читать, наступает быстрое отравление, через две страницы уже жить не хочется, и из всех более или менее положительных эмоций остается только огромная благодарность мирозданию за то, что я не гений и мне не дано так видеть мир. Вообще-то и в отдельных строчках, неизменно завораживающих, привкус яда все равно ощущается.